Я не был ни на открытии "фантомаса", ни на одном из собраний под ним. Так получилось.
Памятник меня не удручал и не восторгал, в нём был уже тот странный символизм, что и у последних памятников Ленину (чуть-чуть модерна, как молодой макияж на лице старой актрисы). Так же, непохоже на живых, выглядели памятники металлургам, пожилым, но крепким, с плотно сжатыми зубами и аккуратно подстриженными, обожжёнными железным огнём усами. Да, параллельно шла жизнь. Но в какое место этой жизни ни ткни, отовсюду выползали сталинские черви, правда. Вот вышло "Возрождение" Брежнева (Аграновского). Я взял первую попавшуюся фигуру - женщины, которая спасла архив "Запорожстали" во время эвакуации. В это время (Брежнев об этом не писал, а я писал, конечно, и протестовать цензура не смела - героиня Брежнева) её муж архитектор (или энергетик, запамятовал) Каретко валил лес в НарильЛАГе. Урки ему выбили глаз. Сел он потому, что одному чекисту приглянулась его жена. Так и не досталась она ему, но он, по любви, позволил оставить дома кое-что из конфискованных вещей. Когда выбили фашистов, восстановлением завода занимался Брежнев. Он был директором завода в ранге министра. Его письмо попало в НарильЛАГ в день освобождения Каретко. Если бы на пару дней позже - не помогло бы, остался бы там на поселении, а то и второй срок получил бы. Я его застал живым. Мы чаёвничали. И он плакал одним глазом, второй, как у пирата, был покрыт такой чёрной штукой.
В комсомоле у меня было несколько хороших друзей. Но несколько вещей разрушили надежды на новое поколение. Любовь к халяве (халявное пьянство, бабы, командировки), прямое воровство в любимом мною НТТМ, где молоды люди могли реализовывать свои технические идеи без начальственного надзора (не помню, сколько руководителей НТТМ село), самое паршивое - "комсомольский призыв в кгб" - побежали туда, задрав штаны многие и многие... Нет, когда я жил в комнате в коммуналке, а ЦК ВЛКСМ в течение полутора лет пытался меня перетащить в Москву, предлагая двухкомнатную квартиру, я отказался наотрез. Убеждали моего редактора, но Пётр Иванович Горбачёв говорил: "Не пойдёт он, считает, что на спичрайтерстве руку испортит, что я могу сделать?". Уговаривали мою жену: Вы там в хоромах живёте, наверное? Неужели в коммуналке? А почему он от квартиры в Москве отказывается?". Спасибо ей за ответ: "Мало предлагаете". И положила трубку )))
Многие вспоминают комсомол с ностальгией. Я - честное слово - нет. А ещё честнее - с лёгким отвращением. Уже воспитывалась когорта юных хищников, которая должна была захватить страну. И она это сделала (уступив тёплые места в неповоротливых финансовых группах старшим товарищам...)
На фото - "фантомас", Запорожье
Памятник меня не удручал и не восторгал, в нём был уже тот странный символизм, что и у последних памятников Ленину (чуть-чуть модерна, как молодой макияж на лице старой актрисы). Так же, непохоже на живых, выглядели памятники металлургам, пожилым, но крепким, с плотно сжатыми зубами и аккуратно подстриженными, обожжёнными железным огнём усами. Да, параллельно шла жизнь. Но в какое место этой жизни ни ткни, отовсюду выползали сталинские черви, правда. Вот вышло "Возрождение" Брежнева (Аграновского). Я взял первую попавшуюся фигуру - женщины, которая спасла архив "Запорожстали" во время эвакуации. В это время (Брежнев об этом не писал, а я писал, конечно, и протестовать цензура не смела - героиня Брежнева) её муж архитектор (или энергетик, запамятовал) Каретко валил лес в НарильЛАГе. Урки ему выбили глаз. Сел он потому, что одному чекисту приглянулась его жена. Так и не досталась она ему, но он, по любви, позволил оставить дома кое-что из конфискованных вещей. Когда выбили фашистов, восстановлением завода занимался Брежнев. Он был директором завода в ранге министра. Его письмо попало в НарильЛАГ в день освобождения Каретко. Если бы на пару дней позже - не помогло бы, остался бы там на поселении, а то и второй срок получил бы. Я его застал живым. Мы чаёвничали. И он плакал одним глазом, второй, как у пирата, был покрыт такой чёрной штукой.
В комсомоле у меня было несколько хороших друзей. Но несколько вещей разрушили надежды на новое поколение. Любовь к халяве (халявное пьянство, бабы, командировки), прямое воровство в любимом мною НТТМ, где молоды люди могли реализовывать свои технические идеи без начальственного надзора (не помню, сколько руководителей НТТМ село), самое паршивое - "комсомольский призыв в кгб" - побежали туда, задрав штаны многие и многие... Нет, когда я жил в комнате в коммуналке, а ЦК ВЛКСМ в течение полутора лет пытался меня перетащить в Москву, предлагая двухкомнатную квартиру, я отказался наотрез. Убеждали моего редактора, но Пётр Иванович Горбачёв говорил: "Не пойдёт он, считает, что на спичрайтерстве руку испортит, что я могу сделать?". Уговаривали мою жену: Вы там в хоромах живёте, наверное? Неужели в коммуналке? А почему он от квартиры в Москве отказывается?". Спасибо ей за ответ: "Мало предлагаете". И положила трубку )))
Многие вспоминают комсомол с ностальгией. Я - честное слово - нет. А ещё честнее - с лёгким отвращением. Уже воспитывалась когорта юных хищников, которая должна была захватить страну. И она это сделала (уступив тёплые места в неповоротливых финансовых группах старшим товарищам...)
На фото - "фантомас", Запорожье
