6 Mar 2015
( Начало )
Когда-то я был знаком с историком, который, в ответ на какой-то вопрос, вдруг заявил, что истины не существует, или, вернее, что она выглядит именно так, как хочется конкретному исследователю. Следовательно, историк может вылепить из своих героев все, что его душе угодно. С тех пор я считаю этого человека псевдо-ученым. Трагическое величие Сергея Павлюченкова в том, что будучи поклонником большевистского режима, он старался говорить правду об объекте своих исследований.
- Сергей, Вы рисуете режим Ленина эпохи военного коммунизма в таких красках и с такими подробностями, что в жилах стынет кровь. Не менее гнусно выглядит в Вашем изложении более поздняя сталинская версия государства. Это чудище, угнетавшее и мучившее крестьян, рабочих, интеллигентов, свора, выморившая голодом миллионы мужчин и женщин в 1921 г., группировка архи-предателей, изменивших собственным взглядам на власть советов образца 1917 г, уничтожившая советы уже в 18ом, а затем изменившая своим новым представлениям о коммунизме в пользу рыночного, буржуазно-собственнического НЭПа... как Вы можете сочувствовать такому режиму, таким людям?
- Михаил, Вы должны понять две вещи.
Во-первых, историком может назваться только того, кто умеет смотреть в глаза... Медузе-Горгоне. Это умение, собственно, отличает ученого, специалиста. Мало ли, как я отношусь к этим фактам, я не могу их устранить или сделать вид, что их не было. Нет, я обязан их изучить и сделать общим достоянием.
Во-вторых, дело не в моих симпатиях и антипатиях. Вот передо мной спичечный коробок. А мы сидим сейчас в большом зале и пьем кофе. Так вот, соотношение свободы и несвободы такое же: свободы выбора у человечества ровно на спичечный коробок, ничтожный в сравнении с залами истории...
-Сергей, откуда Вам это может быть известно? Ведь Вы понимаете, что невозможно с математической точностью доказать или опровергнуть наличие альтернативы в истории. Из того, что событие произошло, не следует, что оно - единственная возможность. Оппозиционные большевизму силы были огромны.
- Несколько дней назад меня пригласили в нашем институте на семинар по социалистическим партиям эпохи революции: меньшевики, эсеры. Я оттуда сбежал. Я сказал им: "Вы изучаете то, чего нет".
Да, у эсеров и меньшевиков были сотни тысяч людей. Ну и что... Они были бессильны не потому, что у их было мало, а потому, что их идеи не привились, не могли привиться в России.
( Продолжение )
Никто и никогда не доказал строго научными методами, что сложившийся вариант истории - единственно возможный. Наличие мощных оппозиционных сил — свидетельство их укорененности в историческом прроцессе; огромные влиятельные общественно-политические движения не могут возникнуть, если для их появения нет никаких предпосылок, а коли предпосылки имеются, то значит невозможно утверждать, что проигравшие были всего лишь неким историческим недоразумением. То, что та или другая сила одержали победу, говорит лишь о более высокой вероятности данного события, но никак ни о его неизбежности; даже лидеры большевиков признавали, что проведи партия эсеров в 1917 году несколько простых очевидных реформ (эта партия доминировала в стране в первые революционные месяцы), не было бы никакого октября.
Наконец, почему создание железных монстров, пусть даже производящих какие-то нужные обществу вещи, важнее миллионых человеческих жертв?
Я все это ему говорил, и, наверное, не один раз. Все это ему было не сишком интересно. Все это было ему известно. Мне кажется, жизненный опыт убедил его: не волен человек над социальным временем и социальным пространством, у которых свои ритмы, цели, законы... К тому же, чего только не пробовали построить в России последние лет сто: демократическую федеративную республику, коммунизм, капитализм... а всегда получалось одно и то же - тотальное (или претендующее на такую роль) авторитарное государство, которое лезет во все щели. Что не пытаемся сконструировать, выходит автомат Калашникова...
( Окончание )
Когда-то я был знаком с историком, который, в ответ на какой-то вопрос, вдруг заявил, что истины не существует, или, вернее, что она выглядит именно так, как хочется конкретному исследователю. Следовательно, историк может вылепить из своих героев все, что его душе угодно. С тех пор я считаю этого человека псевдо-ученым. Трагическое величие Сергея Павлюченкова в том, что будучи поклонником большевистского режима, он старался говорить правду об объекте своих исследований.
- Сергей, Вы рисуете режим Ленина эпохи военного коммунизма в таких красках и с такими подробностями, что в жилах стынет кровь. Не менее гнусно выглядит в Вашем изложении более поздняя сталинская версия государства. Это чудище, угнетавшее и мучившее крестьян, рабочих, интеллигентов, свора, выморившая голодом миллионы мужчин и женщин в 1921 г., группировка архи-предателей, изменивших собственным взглядам на власть советов образца 1917 г, уничтожившая советы уже в 18ом, а затем изменившая своим новым представлениям о коммунизме в пользу рыночного, буржуазно-собственнического НЭПа... как Вы можете сочувствовать такому режиму, таким людям?
- Михаил, Вы должны понять две вещи.
Во-первых, историком может назваться только того, кто умеет смотреть в глаза... Медузе-Горгоне. Это умение, собственно, отличает ученого, специалиста. Мало ли, как я отношусь к этим фактам, я не могу их устранить или сделать вид, что их не было. Нет, я обязан их изучить и сделать общим достоянием.
Во-вторых, дело не в моих симпатиях и антипатиях. Вот передо мной спичечный коробок. А мы сидим сейчас в большом зале и пьем кофе. Так вот, соотношение свободы и несвободы такое же: свободы выбора у человечества ровно на спичечный коробок, ничтожный в сравнении с залами истории...
-Сергей, откуда Вам это может быть известно? Ведь Вы понимаете, что невозможно с математической точностью доказать или опровергнуть наличие альтернативы в истории. Из того, что событие произошло, не следует, что оно - единственная возможность. Оппозиционные большевизму силы были огромны.
- Несколько дней назад меня пригласили в нашем институте на семинар по социалистическим партиям эпохи революции: меньшевики, эсеры. Я оттуда сбежал. Я сказал им: "Вы изучаете то, чего нет".
Да, у эсеров и меньшевиков были сотни тысяч людей. Ну и что... Они были бессильны не потому, что у их было мало, а потому, что их идеи не привились, не могли привиться в России.
( Продолжение )
Никто и никогда не доказал строго научными методами, что сложившийся вариант истории - единственно возможный. Наличие мощных оппозиционных сил — свидетельство их укорененности в историческом прроцессе; огромные влиятельные общественно-политические движения не могут возникнуть, если для их появения нет никаких предпосылок, а коли предпосылки имеются, то значит невозможно утверждать, что проигравшие были всего лишь неким историческим недоразумением. То, что та или другая сила одержали победу, говорит лишь о более высокой вероятности данного события, но никак ни о его неизбежности; даже лидеры большевиков признавали, что проведи партия эсеров в 1917 году несколько простых очевидных реформ (эта партия доминировала в стране в первые революционные месяцы), не было бы никакого октября.
Наконец, почему создание железных монстров, пусть даже производящих какие-то нужные обществу вещи, важнее миллионых человеческих жертв?
Я все это ему говорил, и, наверное, не один раз. Все это ему было не сишком интересно. Все это было ему известно. Мне кажется, жизненный опыт убедил его: не волен человек над социальным временем и социальным пространством, у которых свои ритмы, цели, законы... К тому же, чего только не пробовали построить в России последние лет сто: демократическую федеративную республику, коммунизм, капитализм... а всегда получалось одно и то же - тотальное (или претендующее на такую роль) авторитарное государство, которое лезет во все щели. Что не пытаемся сконструировать, выходит автомат Калашникова...
( Окончание )
Библейская история о первом человекоубийстве выглядит по современным меркам крайне наивно. Каин убил брата своего Авеля от досады, что Господь отверг его дары, предпочтя им дары Авеля. А на вопрос Господа, где, мол, Каин, твой брат Авель, неуклюже уклонился от ответа, сославшись на то, что не сторож он брату своему.
Ситуация была бы совсем иной, если бы у Каина были свои СМИ, подконтрольная ему каинова печать. Сотрудники каиновой печати вместе с экспертами тут же сделали бы анализ убийства, из которого следует неопровержимый вывод, что Каину не было ни малейшего смысла убивать Авеля. Ведь Каин, он кто? ( Read more... )
