***
Философ Вольтер – государыне Екатерине:
"Катя, а что ты думаешь об Украине?
О Днепре-Днестре, о горах-Карпатах,
о соломою крытых беленых хатах,
не в последнюю очередь и о жидах пархатых,
которых ты проглотила совместно с большей
частью страны, именуемой Польшей?
Что думаешь делать с их мишпухой и их кагалом,
их писателем Шолом-Алейхемом, живописцем Шагалом,
эсерами и эсдеками, больше-меньшевиками,
с их убеждением, утвержденным веками,
что до них народы были только черновиками,
а на них, как на свитке, Господь начертал Тору.
Тору читала, Катя? Хорошая книга, нет спору".
Екатерина – Вольтеру: "Вчера приказала
испечь пирог с начинкой из медвежьего сала,
смешанного с чесноком и плодами маслины
растущей над самым Хевроном, на краю прекрасной долины,
сверху пирог был украшен пером фазана
и, как снегом, присыпан порошком пармезана.
Также ели ломтики подсоленной лососины.
И еще – велела мужчинам носить обтягивающие лосины.
Чтобы достоинство было видимо сразу
близорукому, но пытливому глазу".
Вольтер – Екатерине: "Что делать с украинской речью,
к которой вы, россияне, относитесь, как к увечью,
как быть с Запорожской Сечью, саблями и картечью,
как быть с казаками и казацким барокко,
с морем, которое раскидывается широко,
с броненосцем "Потемкин", кстати, а как сам Потемкин, здоров ли?
Как его деревни, с домами, лишенными стен и кровли?
Что до хаджибеевских турок, они не хуже одесских урок,
и комиссаров с маузерами из-под тужурок.
Что делать с унией, лютеранами, торгашами,
конторскими книгами, химическими карандашами?
Мне все равно, жизнь моя на закате,
а ты молодая, есть над чем задуматься Кате".
Екатерина – Вольтеру: "При личной встрече
я бы тебе положила, Вольтер, ноги на плечи,
прямо в парадном зале, не слазя с трона,
от этого дела с меня не упадет корона.
За ум я плачу любовью, за любовь отплачу сторицей.
Почему бы философу не встретиться с императрицей?
Приезжай в Петербург, познакомься со мной поближе!"
Вольтер – Екатерине: "Знакомиться лучше в Париже"
© Б. Херсонский
***
На крышах наших домов стали гнездиться орлы.
Орел - красивая птица, жаль, чересчур велика.
Но это вам не журавли с их нелепым "курлы",
со стаями, клином раздвигающими облака.
Бродячих животных больше в городке не видать.
И собак опасно на улицу вывести на поводке.
Орлам нужно есть самим и своих детей пропитать.
А наших детей с каждым днем все меньше у нас в городке.
Впрочем, орлы наших младенцев уносят в рай.
Так сказал после службы заезжий архиерей.
Каждая мать говорит: сынок! во дворе поиграй!
И строгим счастьем светятся изнутри глаза матерей.
© Б. Херсонский
Философ Вольтер – государыне Екатерине:
"Катя, а что ты думаешь об Украине?
О Днепре-Днестре, о горах-Карпатах,
о соломою крытых беленых хатах,
не в последнюю очередь и о жидах пархатых,
которых ты проглотила совместно с большей
частью страны, именуемой Польшей?
Что думаешь делать с их мишпухой и их кагалом,
их писателем Шолом-Алейхемом, живописцем Шагалом,
эсерами и эсдеками, больше-меньшевиками,
с их убеждением, утвержденным веками,
что до них народы были только черновиками,
а на них, как на свитке, Господь начертал Тору.
Тору читала, Катя? Хорошая книга, нет спору".
Екатерина – Вольтеру: "Вчера приказала
испечь пирог с начинкой из медвежьего сала,
смешанного с чесноком и плодами маслины
растущей над самым Хевроном, на краю прекрасной долины,
сверху пирог был украшен пером фазана
и, как снегом, присыпан порошком пармезана.
Также ели ломтики подсоленной лососины.
И еще – велела мужчинам носить обтягивающие лосины.
Чтобы достоинство было видимо сразу
близорукому, но пытливому глазу".
Вольтер – Екатерине: "Что делать с украинской речью,
к которой вы, россияне, относитесь, как к увечью,
как быть с Запорожской Сечью, саблями и картечью,
как быть с казаками и казацким барокко,
с морем, которое раскидывается широко,
с броненосцем "Потемкин", кстати, а как сам Потемкин, здоров ли?
Как его деревни, с домами, лишенными стен и кровли?
Что до хаджибеевских турок, они не хуже одесских урок,
и комиссаров с маузерами из-под тужурок.
Что делать с унией, лютеранами, торгашами,
конторскими книгами, химическими карандашами?
Мне все равно, жизнь моя на закате,
а ты молодая, есть над чем задуматься Кате".
Екатерина – Вольтеру: "При личной встрече
я бы тебе положила, Вольтер, ноги на плечи,
прямо в парадном зале, не слазя с трона,
от этого дела с меня не упадет корона.
За ум я плачу любовью, за любовь отплачу сторицей.
Почему бы философу не встретиться с императрицей?
Приезжай в Петербург, познакомься со мной поближе!"
Вольтер – Екатерине: "Знакомиться лучше в Париже"
© Б. Херсонский
***
На крышах наших домов стали гнездиться орлы.
Орел - красивая птица, жаль, чересчур велика.
Но это вам не журавли с их нелепым "курлы",
со стаями, клином раздвигающими облака.
Бродячих животных больше в городке не видать.
И собак опасно на улицу вывести на поводке.
Орлам нужно есть самим и своих детей пропитать.
А наших детей с каждым днем все меньше у нас в городке.
Впрочем, орлы наших младенцев уносят в рай.
Так сказал после службы заезжий архиерей.
Каждая мать говорит: сынок! во дворе поиграй!
И строгим счастьем светятся изнутри глаза матерей.
© Б. Херсонский


