![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
aakina Сущность украинского вопроса заключается в том, что украинская народность выработалась в определенно очерченную этнографическую индивидуальность с национальным сознанием, благодаря которому старания близких и дальних родичей обратить ее в простой этнографический материал для усиления господствующей народности оставались и остаются безуспешными.
Национальное самосознание украинцев развивалось на почве этнографических отличий, особенностей психики, культурных тяготений и наслоений, связывающих Украину с Западной Европой, и исторически сложившегося уклада народной жизни, проникнутой духом демократизма.
Когда польско-украинская борьба закончилась добровольным присоединением Украинского государства к Московскому Царству, на основании договора 1654 г., одновременно начался долгий, до сих пор не закончившийся, период трений между украинским населением и русской властью, обусловленных централистическими стремлениями последней.
В XVII и XVIII веках русско-украинские отношения сводились к постепенному поглощению и перевариванию Россией Украины как инородного политического тела, причем попутно ликвидировались основы местной культурной жизни (школа, свобода книгопечатания) и подвергались преследованию даже этнографические отличия.
Последовательное развитие новых начал управления к концу XVIII века успело мало-помалу сгладить следы административной автономии на Украине, а сопутствовавшее новому укладу жизни разложение социальных отношений ослабило оппозицию украинцев великорусскому централизму. Как и в период польского владычества, высшие слои украинского общества в значительной части шли навстречу объединительным тенденциям правительства, а народные массы, по мере распространения на Украине новой социально-экономической структуры, обращались в живой инвентарь государственного хозяйства, теряя значение активной силы в национально-культурной жизни края.
Были вспышки местных бунтов, попытки первых гетманов спасти политическую самостоятельность края при помощи иных держав, были открытые военные восстания, подавление которых вело за собою жестокие репрессии со стороны центрального правительства. Вместе с тем, последнее применяло разнообразные способы уничтожения военной силы Украины вплоть до специальных карательных экспедиций (разрушение Сечи) и выселения.
По мере ослабления национальной жизни Украины протест против русского централизма принимал иные формы, но не прекращался до конца XVIII в. Одна за другою в Петербурге появлялись депутации, ходатайствовавшие о сохранении и восстановлении народных прав. Созыв Екатериною депутатов для обсуждения вопросов государственного характера вызвал на Украине целое движение протестов против обезличивания украинского народа и лишения его политических прав.В XIX в, Украина как политический организм с самостоятельною внутреннею жизнью перестала существовать, будучи окончательно, по выражению Петра Великого, «прибрана к рукам» Россией. Все следы автономного строя исчезли, все особенности местного уклада, соответствовавшие народному характеру и составлявшие лучшее приобретение национальной культуры, - как организация народного просвещения, своеобразный строй церковно-религиозной жизни, - уступили свое место общерусскому порядку, державшемуся на трех китах: централизм, абсолютизм, бюрократизм.
Но национальная жизнь на Украине не исчезла: она в это время начала возрождаться в новых формах, соответственно новым условиям. Благодаря обращению украинских писателей к живой народной речи получила значительное развитие обновленная литература, близкая к широким массам украинского населения и послужившая могучим фактором национального украинского движения.
Возрождение украинского движения в новых формах вызвало на первых же порах судовые репрессии правительства и положило начало новому периоду борьбы официальной России с украинскою народностью, - на этот раз уже, главным образом, с национально-культурною стороною ее жизни как с реальным обоснованием национального самосознания украинской интеллигенции. В официальной терминологии украинское движение этого периода получило название «украинского сепаратизма».
Меры правительства против украинского движения, не считая личного преследования украинских деятелей, выразились в исключительном цензурном режиме, ограничивавшем употребление украинского языка в печати самыми узкими рамками, - в стеснении украинской драматургии и сцены, в гонении на украинский язык в школе, в общем враждебном отношении ко всякому оказательству украинского национального самосознания или даже стихийного влечения к национальному украинскому элементу.
В частных проявлениях борьбы с «украинским сепаратизмом» администрация, особенно местная, доходила до преследования самых невинных и естественных проявлений национальной украинской стихии, как пение народных песен, выступления кобзарей и т. п.
В какой мере в этих случаях правительственная политика не считалась с интересами просвещения и культуры, видно из того, что с наибольшим ожесточением украинская национальная идея преследовалась в церковно-религиозной и школьной литературе. Именно там, где украинская интеллигенция видела лучшее орудие просвещения и наиболее прямой путь к моральному и культурному подъему народных масс, правительство видело лишь угрозу единству русского народа и прочности Государства.
Период интенсивной борьбы с украинским движением продолжался, с некоторыми колебаниями и перерывами, более 50 лет, с 1847 по 1905 г.
Наиболее острые моменты: 1847 (Кирилло-Мефодиевское братство1), 1863 (запрещение религиозной литературы), 1876 (запрещение всех видов литературы), 1881 (подтверждение этого режима). Мотивировалась эта борьба утверждениями об этнографическом, культурном и языковом единстве отдельных ветвей народа, о равномерном участии этих видов в создании русского литературного языка, общегосударственная роль к-рого исключает-де необходимость в параллельном развитии иных языков и литератур русского корня: рядом с этим указывалась государственная опасность украинского «политического сепаратизма»; наконец, высказывались подозрения и обвинения в инородном происхождении украинского движения, якобы внушаемого и поддерживаемого исконными врагами России.
Правительственная политика этого периода стремилась к определенной цели - достичь полного слияния украинцев с господствующею народностью и уничтожить вредное для последней сознание своей национальной особости в украинском населении. В своем существе эта политика великорусского национального централизма стремилась к претворению огромного, многоязычного и многокультурного государства в нивелированную по великорусскому образцу страну, великой России - в Великороссию.
Освободительное движение в короткий промежуток 1905-1907 гг. дало украинцам свободу от специальной цензуры, прессу, расширение рамок литературной работы, попытки организованной общественной деятельности в сфере народного просвещения.
Украинское национальное самосознание проявило себя в этот период национальным представительством в первой и второй государственных думах, от которого исходили веские и обоснованные заявления о ждущих своего разрешения нуждах украинского населения в области национализации среднего и высшего образования, в также местных правительственных установлениях, о реформах местного управления, экономических и социальных отношений. Эти голоса, однако, уже не были услышаны, и - вместе с кризисом народного представительства умолкли. Наступил новый период гонений на украинское движение.
Период этот совпал с усилением великоросских националистических тенденций в русском обществе, на которые оперся в своей внутренней политике Столыпин. Борьба с стремлениями инородцев к национальному самоопределению сделалась одним из лозунгов столыпинского управления, - и в число этих инородцев правительством определенно и сознательно включаются украинцы.
Осложняющим моментом в украинском вопросе являлось развитие украинского движения за пределами России - в Галиции. Там движение носило, как и в России, исключительно культурно-национальный характер с тенденциею к усовершенствованию форм внутреннего управления своей страны. Более широкие рамки политической жизни способствовали успехам украинской культуры в Галиции.
Литературные и общественные силы российской Украины в периоды усиленных репрессий отбывали в Галицию и также участвовали в местной культурной работе. В итоге украинцы усвоили взгляд на Галицию как на Пьемонт украинского национального возрождения, тогда как русские официальные сферы смотрели на нее как на очаг украинского сепаратизма...Прогрессивные круги отвлеченно сочувствовали, но практически держались пассивно, не вникая в положительные стороны движения и не за-ваясь о принципиальной недопустимости стеснения в области культуры. Широкое развитие украинской изящной литературы, успехи украинской науки в Галиции, культурный и экономический подъем украинского населения в этом крае как наглядное доказательство плодотворности национального начала в народном просвещении - все это прошло мимо внимания русских общественных кругов. На фоне общественного равнодушия лишь временами выделялись единичные случаи глубокого понимания вопроса и активно сочувственного отношения, мотивируемого широко толкуемыми интересами национального единства и целостности России. Выражением такого положительного отношения к украинскому вопросу явилась записка2 Академии Наук 1905 г. об отмене стеснений малорусского печатного слова
...С усилением в обществе великорусско-националистических настроений выяснилось отрицательное отношение к украинскому движению даже в известной части прогрессивных элементов общества. Эти элементы сознательно поддерживают противоукраинскую политику правительства, их не шокируют административные способы оценки и разрешения вопросов педагогики, филологии, культуры. Из этой среды появляются затем провозвестники великорусского империализма, признающие право творить культуру только за "большими" нациями и на этом основании обрекающие культуру 30-миллионного украинского народа на растворение в великорусском море
.
Вражда официальной и великорусско-националистической России к украинскому движению вызвала к себе интерес и внимание в идеологах и руководителях воинствующего германизма.
Это внимание германских политиков к украинскому вопросу не только не побудило русское правительство
и общество изменить свое к нему отношение и разрешить его согласно принципам общечеловеческой справедливости, настоятельным нуждам украинского народа и пользам государства, но окончательно ожесточило враждебные украинству элементы.
Война 1914 г. в известной мере явилась результатом этого рода настроений, ибо отношения между Россией и Австрией определялись по преимуществу славянофильско-националистической идеологиею, в которой одно из главных мест занимало враждебное отношение к росту украинской культуры в Галициии стремление к «воссоединению подъяремной Руси» с Россией на началах этнографического единства..
Успехи России на австрийском фронте в первые месяцы войны дали возможность правительству предпринять уничтожение ненавистного «очага мазепианства». Осуществлялся этот план с чисто германскою последовательностью и жестокостью - путем полного разрушения украинской общественности и культуры в Галиции и насильственного изгнания из нее интеллигентных сил.
Период неудач, повлекший за собой отступление из Львова, побудил правительство смягчить свою нетерпимость к украинской национальности в оккупированных частях Галиции. Но общее отношение к украинскому движению не изменилось, о чем свидетельствует тяжелое положение высланных галичан и продолжающиеся цензурные притеснения украинской прессы и литературы в России, которые в последнее время, по-видимому, имеют тенденцию восстановить для украинского слова действие доконституционного режима
.
Вместе с тем силою вещей «освобождение подъяремной Руси» принимает дальнейшие своеобразные формы. В договорах союзных держав с Румынией видное место занимает передача ей Буковины, а в переговорах с поляками относительно государственного устройства будущей Польши упоминается предстоящая уже теперь замена русского управления польским в «завоеванных частях польской территории»; предположение это, очевидно, касается оккупированной русскими войсками части восточной Галиции, - как известно, составляющей не польскую, а исконно украинскую территорию. «Освобождение» свелось, таким образом, сперва к разрушению украинской культуры во имя русского единства, а затем - к отдаче украинского населения Буковины и Галиции в жертву румынизации и полонизации.
Нового в этом для украинской народности, впрочем, мало. И в прошлом ее интересы жертвовались государством в пользу более нужных в данный момент.
. . . .
Так как украинское движение органично и питается корнями народной жизни, то оно никогда не угаснет, а, следовательно, положительное разрешение украинского вопроса для государства, не отказывающегося от основных начал правового строя, неизбежно, и всякие отсрочки и проволочки в этом разрешении только углу6ляют внутренний разлад в государстве, обществе и народе.
Опасность для России не в украинском движении как таковом, а в предвзятой трактовке его в качестве вредного и притом наносного явления в государственном и национальном организме. При таком взгляде движение, по существу естественное, органическое и имеющее равное право на существование со всеми аналогичными движениями, отодвигается в ряды бесправных, а потому враждебных данному государственному укладу явлений, легко воспринимающих оттенки чуждых влияний и тяготений.
1 - организация, созд. в 1845 г.
в среде интеллигенции, объединявшейся вокруг Киевского и Харьковского
университетов. В ее состав входили Н. Гулак (родной дядя матери
В. И. Вернадского), А. Навроцкий, Н. Костомаров, П. Кулиш, В. Белозерский,
Т. Шевченко и другие. В марте - апреле 1847 года братство разгромлено жандармами.
2 В конце 1904 года царское правительство
под давлением революционных событий было вынуждено пойти на известные
уступки в ограничении украинского языка. При Академии наук была создана
специальная комиссия для рассмотрения этого вопроса в составе академиков
А. Шахматова, Ф. Корша, А. Фаминцина. Фортунатова, А. Лаппо-Данилевского
и С Ольденбурга. 18 февраля 1905 года комиссия представила на утверждение
общего собрания Академии наук записку «Об отмене стеснений малорусского
печатного слова», которая была одобрена. Авторы записки доказали
несостоятельность шовинистического взгляда на украинский язык и литературу
и отметили недопустимость любых преград их свободному развитию.
(Фрагмент. Повністю читати тут.)
Национальное самосознание украинцев развивалось на почве этнографических отличий, особенностей психики, культурных тяготений и наслоений, связывающих Украину с Западной Европой, и исторически сложившегося уклада народной жизни, проникнутой духом демократизма.
Когда польско-украинская борьба закончилась добровольным присоединением Украинского государства к Московскому Царству, на основании договора 1654 г., одновременно начался долгий, до сих пор не закончившийся, период трений между украинским населением и русской властью, обусловленных централистическими стремлениями последней.
В XVII и XVIII веках русско-украинские отношения сводились к постепенному поглощению и перевариванию Россией Украины как инородного политического тела, причем попутно ликвидировались основы местной культурной жизни (школа, свобода книгопечатания) и подвергались преследованию даже этнографические отличия.
Последовательное развитие новых начал управления к концу XVIII века успело мало-помалу сгладить следы административной автономии на Украине, а сопутствовавшее новому укладу жизни разложение социальных отношений ослабило оппозицию украинцев великорусскому централизму. Как и в период польского владычества, высшие слои украинского общества в значительной части шли навстречу объединительным тенденциям правительства, а народные массы, по мере распространения на Украине новой социально-экономической структуры, обращались в живой инвентарь государственного хозяйства, теряя значение активной силы в национально-культурной жизни края.
Были вспышки местных бунтов, попытки первых гетманов спасти политическую самостоятельность края при помощи иных держав, были открытые военные восстания, подавление которых вело за собою жестокие репрессии со стороны центрального правительства. Вместе с тем, последнее применяло разнообразные способы уничтожения военной силы Украины вплоть до специальных карательных экспедиций (разрушение Сечи) и выселения.
По мере ослабления национальной жизни Украины протест против русского централизма принимал иные формы, но не прекращался до конца XVIII в. Одна за другою в Петербурге появлялись депутации, ходатайствовавшие о сохранении и восстановлении народных прав. Созыв Екатериною депутатов для обсуждения вопросов государственного характера вызвал на Украине целое движение протестов против обезличивания украинского народа и лишения его политических прав.В XIX в, Украина как политический организм с самостоятельною внутреннею жизнью перестала существовать, будучи окончательно, по выражению Петра Великого, «прибрана к рукам» Россией. Все следы автономного строя исчезли, все особенности местного уклада, соответствовавшие народному характеру и составлявшие лучшее приобретение национальной культуры, - как организация народного просвещения, своеобразный строй церковно-религиозной жизни, - уступили свое место общерусскому порядку, державшемуся на трех китах: централизм, абсолютизм, бюрократизм.
Но национальная жизнь на Украине не исчезла: она в это время начала возрождаться в новых формах, соответственно новым условиям. Благодаря обращению украинских писателей к живой народной речи получила значительное развитие обновленная литература, близкая к широким массам украинского населения и послужившая могучим фактором национального украинского движения.
Возрождение украинского движения в новых формах вызвало на первых же порах судовые репрессии правительства и положило начало новому периоду борьбы официальной России с украинскою народностью, - на этот раз уже, главным образом, с национально-культурною стороною ее жизни как с реальным обоснованием национального самосознания украинской интеллигенции. В официальной терминологии украинское движение этого периода получило название «украинского сепаратизма».
Меры правительства против украинского движения, не считая личного преследования украинских деятелей, выразились в исключительном цензурном режиме, ограничивавшем употребление украинского языка в печати самыми узкими рамками, - в стеснении украинской драматургии и сцены, в гонении на украинский язык в школе, в общем враждебном отношении ко всякому оказательству украинского национального самосознания или даже стихийного влечения к национальному украинскому элементу.
В частных проявлениях борьбы с «украинским сепаратизмом» администрация, особенно местная, доходила до преследования самых невинных и естественных проявлений национальной украинской стихии, как пение народных песен, выступления кобзарей и т. п.
В какой мере в этих случаях правительственная политика не считалась с интересами просвещения и культуры, видно из того, что с наибольшим ожесточением украинская национальная идея преследовалась в церковно-религиозной и школьной литературе. Именно там, где украинская интеллигенция видела лучшее орудие просвещения и наиболее прямой путь к моральному и культурному подъему народных масс, правительство видело лишь угрозу единству русского народа и прочности Государства.
Период интенсивной борьбы с украинским движением продолжался, с некоторыми колебаниями и перерывами, более 50 лет, с 1847 по 1905 г.
Наиболее острые моменты: 1847 (Кирилло-Мефодиевское братство1), 1863 (запрещение религиозной литературы), 1876 (запрещение всех видов литературы), 1881 (подтверждение этого режима). Мотивировалась эта борьба утверждениями об этнографическом, культурном и языковом единстве отдельных ветвей народа, о равномерном участии этих видов в создании русского литературного языка, общегосударственная роль к-рого исключает-де необходимость в параллельном развитии иных языков и литератур русского корня: рядом с этим указывалась государственная опасность украинского «политического сепаратизма»; наконец, высказывались подозрения и обвинения в инородном происхождении украинского движения, якобы внушаемого и поддерживаемого исконными врагами России.
Правительственная политика этого периода стремилась к определенной цели - достичь полного слияния украинцев с господствующею народностью и уничтожить вредное для последней сознание своей национальной особости в украинском населении. В своем существе эта политика великорусского национального централизма стремилась к претворению огромного, многоязычного и многокультурного государства в нивелированную по великорусскому образцу страну, великой России - в Великороссию.
Освободительное движение в короткий промежуток 1905-1907 гг. дало украинцам свободу от специальной цензуры, прессу, расширение рамок литературной работы, попытки организованной общественной деятельности в сфере народного просвещения.
Украинское национальное самосознание проявило себя в этот период национальным представительством в первой и второй государственных думах, от которого исходили веские и обоснованные заявления о ждущих своего разрешения нуждах украинского населения в области национализации среднего и высшего образования, в также местных правительственных установлениях, о реформах местного управления, экономических и социальных отношений. Эти голоса, однако, уже не были услышаны, и - вместе с кризисом народного представительства умолкли. Наступил новый период гонений на украинское движение.
Период этот совпал с усилением великоросских националистических тенденций в русском обществе, на которые оперся в своей внутренней политике Столыпин. Борьба с стремлениями инородцев к национальному самоопределению сделалась одним из лозунгов столыпинского управления, - и в число этих инородцев правительством определенно и сознательно включаются украинцы.
Осложняющим моментом в украинском вопросе являлось развитие украинского движения за пределами России - в Галиции. Там движение носило, как и в России, исключительно культурно-национальный характер с тенденциею к усовершенствованию форм внутреннего управления своей страны. Более широкие рамки политической жизни способствовали успехам украинской культуры в Галиции.
Литературные и общественные силы российской Украины в периоды усиленных репрессий отбывали в Галицию и также участвовали в местной культурной работе. В итоге украинцы усвоили взгляд на Галицию как на Пьемонт украинского национального возрождения, тогда как русские официальные сферы смотрели на нее как на очаг украинского сепаратизма...Прогрессивные круги отвлеченно сочувствовали, но практически держались пассивно, не вникая в положительные стороны движения и не за-ваясь о принципиальной недопустимости стеснения в области культуры. Широкое развитие украинской изящной литературы, успехи украинской науки в Галиции, культурный и экономический подъем украинского населения в этом крае как наглядное доказательство плодотворности национального начала в народном просвещении - все это прошло мимо внимания русских общественных кругов. На фоне общественного равнодушия лишь временами выделялись единичные случаи глубокого понимания вопроса и активно сочувственного отношения, мотивируемого широко толкуемыми интересами национального единства и целостности России. Выражением такого положительного отношения к украинскому вопросу явилась записка2 Академии Наук 1905 г. об отмене стеснений малорусского печатного слова
...С усилением в обществе великорусско-националистических настроений выяснилось отрицательное отношение к украинскому движению даже в известной части прогрессивных элементов общества. Эти элементы сознательно поддерживают противоукраинскую политику правительства, их не шокируют административные способы оценки и разрешения вопросов педагогики, филологии, культуры. Из этой среды появляются затем провозвестники великорусского империализма, признающие право творить культуру только за "большими" нациями и на этом основании обрекающие культуру 30-миллионного украинского народа на растворение в великорусском море
.
Вражда официальной и великорусско-националистической России к украинскому движению вызвала к себе интерес и внимание в идеологах и руководителях воинствующего германизма.
Это внимание германских политиков к украинскому вопросу не только не побудило русское правительство
и общество изменить свое к нему отношение и разрешить его согласно принципам общечеловеческой справедливости, настоятельным нуждам украинского народа и пользам государства, но окончательно ожесточило враждебные украинству элементы.
Война 1914 г. в известной мере явилась результатом этого рода настроений, ибо отношения между Россией и Австрией определялись по преимуществу славянофильско-националистической идеологиею, в которой одно из главных мест занимало враждебное отношение к росту украинской культуры в Галициии стремление к «воссоединению подъяремной Руси» с Россией на началах этнографического единства..
Успехи России на австрийском фронте в первые месяцы войны дали возможность правительству предпринять уничтожение ненавистного «очага мазепианства». Осуществлялся этот план с чисто германскою последовательностью и жестокостью - путем полного разрушения украинской общественности и культуры в Галиции и насильственного изгнания из нее интеллигентных сил.
Период неудач, повлекший за собой отступление из Львова, побудил правительство смягчить свою нетерпимость к украинской национальности в оккупированных частях Галиции. Но общее отношение к украинскому движению не изменилось, о чем свидетельствует тяжелое положение высланных галичан и продолжающиеся цензурные притеснения украинской прессы и литературы в России, которые в последнее время, по-видимому, имеют тенденцию восстановить для украинского слова действие доконституционного режима
.
Вместе с тем силою вещей «освобождение подъяремной Руси» принимает дальнейшие своеобразные формы. В договорах союзных держав с Румынией видное место занимает передача ей Буковины, а в переговорах с поляками относительно государственного устройства будущей Польши упоминается предстоящая уже теперь замена русского управления польским в «завоеванных частях польской территории»; предположение это, очевидно, касается оккупированной русскими войсками части восточной Галиции, - как известно, составляющей не польскую, а исконно украинскую территорию. «Освобождение» свелось, таким образом, сперва к разрушению украинской культуры во имя русского единства, а затем - к отдаче украинского населения Буковины и Галиции в жертву румынизации и полонизации.
Нового в этом для украинской народности, впрочем, мало. И в прошлом ее интересы жертвовались государством в пользу более нужных в данный момент.
. . . .
Так как украинское движение органично и питается корнями народной жизни, то оно никогда не угаснет, а, следовательно, положительное разрешение украинского вопроса для государства, не отказывающегося от основных начал правового строя, неизбежно, и всякие отсрочки и проволочки в этом разрешении только углу6ляют внутренний разлад в государстве, обществе и народе.
Опасность для России не в украинском движении как таковом, а в предвзятой трактовке его в качестве вредного и притом наносного явления в государственном и национальном организме. При таком взгляде движение, по существу естественное, органическое и имеющее равное право на существование со всеми аналогичными движениями, отодвигается в ряды бесправных, а потому враждебных данному государственному укладу явлений, легко воспринимающих оттенки чуждых влияний и тяготений.
1 - организация, созд. в 1845 г.
в среде интеллигенции, объединявшейся вокруг Киевского и Харьковского
университетов. В ее состав входили Н. Гулак (родной дядя матери
В. И. Вернадского), А. Навроцкий, Н. Костомаров, П. Кулиш, В. Белозерский,
Т. Шевченко и другие. В марте - апреле 1847 года братство разгромлено жандармами.
2 В конце 1904 года царское правительство
под давлением революционных событий было вынуждено пойти на известные
уступки в ограничении украинского языка. При Академии наук была создана
специальная комиссия для рассмотрения этого вопроса в составе академиков
А. Шахматова, Ф. Корша, А. Фаминцина. Фортунатова, А. Лаппо-Данилевского
и С Ольденбурга. 18 февраля 1905 года комиссия представила на утверждение
общего собрания Академии наук записку «Об отмене стеснений малорусского
печатного слова», которая была одобрена. Авторы записки доказали
несостоятельность шовинистического взгляда на украинский язык и литературу
и отметили недопустимость любых преград их свободному развитию.
(Фрагмент. Повністю читати тут.)
