![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
aakinaЧто-то существенное происходит прямо на наших глазах, что-то меняется. Я имею в виду не только ввод в Украину подразделений российской армии, но, прежде всего, его последствия. Концепция нелегальной войны, которой продолжает придерживаться Кремль, после свидетельств захваченных украинцами российских десантников рассыпалась, не выдержав нагрузок и не поддаваясь информационным склейкам.
Концепция эта, апеллирующая к отсутствию доказательств военного присутствия РФ в Украине, лишилась своего лукавого языка в момент, когда такое присутствие резко расширилось, а нужда в таком языке, как никогда, велика. А мир, политике Кремля противостоящий, свой язык одномоментно обрел. Официальный Киев говорит о "широкомасштабном вторжении", и на этом же языке будут, скорее всего, изъясняться в Совбезе ООН, экстренный созыв которого Украина намерена инициировать, на нем уже изъясняются американский Госдеп и многие западные политики. Даже Меркель позволила себе поинтересоваться у Путина, откуда в Украине российские войска, но как он ее успокаивал мы, к сожалению, не знаем.
Кремль суетливо ищет новый язык описания нелегальной войны, но опыты такого рода лишь добивают разрушенную живыми свидетельствами концепцию. Не совмещается официальная версия о заблудившихся десантниках с показаниями самих десантников. Как не совмещается и новая сегодняшняя уловка, идущая от лидера ДНР: да, на стороне ополченцев воюют и российские военные, но в отпускное время и по доброй воле. Показателен уже сам такой выбор информатора - в Москве, очевидно, желающих выступать на столь щекотливую тему не обнаружилось.
Показательно и другое, а именно - обнародование заявления этого лидера на ТВ. Что можно рассматривать как реакцию на симптомы поколебленности концепции нелегальной войны и в самой России. Родственники воюющих в Украине солдат обеспокоились вдруг тем, где пропадают или гибнут их сыновья, братья и мужья. И эта тревога, быстро распространяющаяся и подрывающая идеологию "крымнашизма", которая изначально ассоциировалась с приобретениями, а не с кровавыми жертвоприношениями, понуждает власти как-то реагировать. Но в границах прежней концепции ответа не содержится. В границах этой концепции-обманки могут быть лишь дозированные уступки-обманки востребуемой правде.
Тем не менее, вместе с изменением Россией способа ведения нелегальной войны, ее перевода в столкновение армий меняется и общественная атмосфера, причем не только в мире, но и в стране. Больше пока ничего сказать нельзя, но это можно уверенно констатировать.
