Ахієзер · Шафаревич (про масову свідомість Росії).

[aakina]

Массовое сознание России способно принять в свою среду
любого человека независимо от его расы и национальности. Но
оно не обладает развитой способностью устанавливать диало-
гические отношения с народами, стойко придерживающимися
своих национальных ценностей. Об этом говорит И. Шафаре-
вич: «Есть и типично русский порок в нашем отношении к
другим народам... отсутствие внутреннего убеждения в их пра-
ве существовать именно в их самобытности». Шафаревич под-
метил, что русский человек считает всех людей равными себе
в том смысле, что «сразу записывает их в русские», что свиде-
тельствует о «неумении видеть границу, отделяющую нас от
других наций». Главный недостаток такого отношения заклю-
чается в том, что оно не содержит ответа на вопрос, как жить
с другими народами тогда, когда выясняется, что они стре-
мятся жить не как русские. Очевидно, способность повседнев-
ного общения с другими народами на основании признания са-
моценности их самобытности формируется на протяжении
длительного времени в городах, в условиях интенсивной тор-
говли, взаимопроникновения сложных форм деятельности. Это
имеет место в процессе урбанизации, роста, углубления специ-
фической городской культуры. В России, однако, этот процесс
сильно задержался и носил характер псевдоурбанизации. Кон-
фликт между абстрактным интернационализмом и ростом на-
ционального самосознания оказался неизбежным.
Далее я отмечал в 1979 году: «Рост национального само-
сознания народов, населяющих СССР, несет опасность кон-
фликта, если этот процесс не будет дополняться одно-
временно развитием способности к диалогу. Стрессовая
ситуация, обострение борьбы за дефицит может послужить
фактором, сталкивающим республики, фактором роста цен-
тробежных тенденций. Эти действия могут, в свою очередь,
быть восприняты в России как национальное унижение, как
поругание высшей Правды, что может толкнуть высшее ру-
ководство на опрометчивые и непродуманные акции».

        Из книги А. С. Ахиезера «Россия: критика исторического опыта»: ч. III, глава III "Россия среди других народов и цивилизаций".
_ _ _

Главную трагедию России автор видит в отставании
рефлексии, самосознания, способности к самоизменению обще-
ства от сложности подлежащих решению проблем. Недостаточ-
ная способность к самопознанию и самоизменению в соответ-
ствии с этим познанием способствовала, в частности,
утверждению в массовом масштабе утопических — мифологи-
ческих и псевдомифологических — представлений о социаль-
ной реальности, путях развития общества, что имело разруши-
тельные последствия, дезорганизовывало общественное бытие
на всех его уровнях. Дело не в одном или нескольких невер-
ных решениях, дело в систематической утопической практике,
в той чрезмерной доверчивости к своему опыту, вере, «рево-
люционной справедливости», миссии, которые рано или поздно
обнаруживают свою иллюзорность, свое расхождение с реаль-
ностью.
Историческая инерция — свидетельство привязанности че-
ловека, общества к освоенному опыту, постоянное отставание
в освоении инноваций и, следовательно, снижение адаптивных
возможностей общества, его приспособления к постоянно
меняющейся ситуации. Инерция истории преодолевается лишь
постоянной критикой исторического опыта, причем критикой
массовой.
(Из предисловия С.Я.Матвеевой)