![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
aakinaЦитати:
Упреждая вопросы «И зачем нам туда, и чего нам далась эта Азия, сколько денег истрачено, тогда как у нас голод, дифтерит, нет школ, и проч. и проч.», Достоевский пишет восторженную невнятицу о том, что, во-первых, победа белого царя есть высшая цель: «У этих народов могут быть свои ханы и эмиры… но имя белого царя должно стоять превыше ханов и эмиров, превыше индейской императрицы, превыше даже самого калифова имени. Пусть калиф, но белый царь есть царь и калифу. Вот какое убеждение надо чтоб утвердилось! И оно утверждается и нарастает ежегодно, и оно нам необходимо, ибо оно их приучает к грядущему».Их приучает, заметьте! Приучает их к будущей жизни под властью русского царя. Проще говоря, мы их всех рано или поздно завоюем. А во-вторых, пишет Достоевский,
только на широких просторах Азии русский человек может по-настоящему развернуться, по-настоящему приложить свою силу, ум и смекалку.
Ибо на просторах Русской равнины – там, где, по словам самого автора, «голод, дифтерит, нет школ, и проч. и проч.», – русскому человеку тесно и скучно. Там надо прилежно работать на своем клочке земли, а не лихо покорять просторы Азии.
С сожалением приходится констатировать, что оба великих человека – и реформатор русской армии граф Дмитрий Милютин, и гениальный писатель Федор Достоевский – в данном случае оба объелись имперской белены.
Привычка решать все внутренние вопросы за счет пространственного расширения стала чем-то вроде наследственного инстинкта российской политики, стала частью нашего политического бессознательного.
Давно прошли те времена, когда экономические и военно-политические выгоды приносили прямой и непосредственный контроль над пространством, захват, заселение, колонизация, в прямом смысле «заполнение пространств собою». Довольно скоро это обернулось своей противоположностью – и для заморских империй Европы, и для России. «Что такое для нас Азия?» – давайте честно ответим на вопрос Достоевского. Азия для нас только то, что в границы русского государства был насильно – думаю, что и для русского народа насильно! – включен огромный – в принципе неперевариваемый! – кусок иной цивилизации. Никакими экономическими и политическими выгодами момента (от хлопка и целины до противостояния вечным проискам вечной Англии) не компенсируется травма грядущего распада империи. Травма как психологическая, так и реальная, физическая, для кого-то смертельная – изгнание «колонизаторов» и «оккупантов».
Когда СССР согласно пакту Сталина – Гитлера прихватил кусок Польши и Прибалтику, никакой передышки мы не получили. Это Гитлер получил передышку, чтобы спокойно расправиться с Францией, имея гарантии нашего невмешательства. Военно-стратегическое положение страны только ухудшилось: границы рейха вплотную придвинулись к СССР.
...Были прекрасные 1960-е. Полет Гагарина, и одновременно вынос Сталина из Мавзолея и, главное, программа построения коммунизма к 1980 году (сделанная на основе прямой экстраполяции высочайших темпов роста, которые советская экономика показала в первые послесталинские годы) – все это создавало небывалый энтузиазм и светлое настроение в обществе. Конечно, несмотря на все печальные и даже кровавые эксцессы тех лет, но их масштаб не шел ни в какое сравнение с тем, что было каких-то 10–15 лет назад...
Итак, жить на самом деле стало лучше и веселее. И вот тут – оккупация Чехословакии и лживые, специально распространяемые слухи о том, что «если бы не мы, то туда бы вошло НАТО – мы их буквально на три часа опередили!». Кому мешал «социализм с человеческим лицом»? Да и, по сути, что бы случилось, если бы Чехословакия выпала из социалистической обоймы? Братскую ГЭС бы недостроили? Очередной квартал блочных пятиэтажек бы обрушился? Но хватательный рефлекс империи оказался сильнее рассудка.
