![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
aakinaВоенное государство имеет ещё и ту особенность, что война тут - общий сценарий поведения. Воюют друг с другом родители и дети, братья и сёстры, прихожане, духовенство, верующие, инаковерующие, неверующие. Внутри любого социального кластера отношения выстраиваются казарменно или, ещё хуже, на фронтовой манер.
. . . . .
Милитаристское сознание первым делом пытается замаскироваться. Скрыть свой милитаризм можно двумя способами: объявив себя мирной страной или объявив все страны милитаристскими.
http://krotov.info/1/1/1/1_04_rossiya_voennaya.htm#mat
Яков Кротов (священник, Россия) - дуже багато інформації, наприклад:
"ВОЕННАЯ РОССИЯ.
ВОЕННАЯ СТРАНА: ЧТО ЭТО ТАКОЕ.
Военное государство отличается от обычного не военными, а штатскими. Военное государство не признаёт автономности личности, право (пусть даже в виде идеи полицейского государства), согласно лишь на приказ как абсолютный произвол.
Россию часто характеризовали как страну рабов и господ. К сожалению, реально это страна генералов и солдат. Никакого рабства в России не было и нет. Рабом сочли военного. Ошибка понятная: солдаты, как и рабы, бесправны и живут не по своей воле и не по праву, а по приказу. Однако, есть существенная разница: рабы не воюют. Ещё ни одна империя не создавалась армией, состоящей из рабов. Российская империя – не исключение. Не рабами царя были её жители, не холопами, не верноподданными, а военнобязанными. Здесь – качественное отличие России от Руси, которая была разной в разные века, но никогда не была военизированной державой. Здесь – качественное родство России со Спартой, с имерией ацтеков, с Оттоманской Портой и прочими людскими полчищами, в которых главное было не национальность и вера, а желание завоевать и готовность выполнить приказ.
За рубежом первым поделил государства на военные и промышленные Герберт Спенсер (1820-1903) в своих «Основаниях социологии» (1896):
«Современные Дагомея и Россия, а также древние Перу, Египет и Спарта — в социальной системе этих стран жизнь, свобода и имущество гражданина принадлежат государству, целью которого является война».
Можно было бы упомянуть ещё и Пруссию – во всяком случае, немецкие историки Герхард Риттер и Вилфред фон Бредов считали, что прусский милитаризм кладет в основу политики интересы армии, а не государства в целом, военные отношения и военные ценности проникают в гражданское общество.
Спенсер все страны разделил на производящие и воюющие (промышленные и воинственные). Он прилагал к обществу метафору дарвинизма: борьба за существование может вестись через попытку уничтожить другого, а может – через попытку сотрудничества с другим. Спенсер не был социалистом, он был ярым противником социализма, но он был последователем Огюста Конта и считал, что налицо прогресс – появляются промышленные страны. Впрочем, одно то, что Спенсер выделял Спарту и Россию как страны милитаристские, показывает, что он не считал все страны вообще воинственными.
Военное государство имеет ещё и ту особенность, что война тут - общий сценарий поведения. Воюют друг с другом родители и дети, братья и сёстры, прихожане, духовенство, верующие, инаковерующие, неверующие. Внутри любого социального кластера отношения выстраиваются казарменно или, ещё хуже, на фронтовой манер. Разные кластеры объединяются для ведения войны - не конкуренции, а именно войны - между коллегами, социальными группами, внутри учреждения и между учреждениями, вплоть до войны страны с окружающими. Единство несомненно, но это единство тех, кто, воюя между собою, един в нападении на других. Матрёшка агрессивности.
Милитаристское сознание первым делом пытается замаскироваться. Скрыть свой милитаризм можно двумя способами: объявив себя мирной страной или объявив все страны милитаристскими. Российская власть любит утверждать, что она - ещё не более всех военная, не более всех нарушает права человека. Такая маскировка возможна, потому что с точки зрения миротворческой все страны и древнего, и современного мира являются обществами насилия, более того - милитаризованными. США, классическая не милитаристская страна, воюют постоянно. Неправда же милитаристской маскировки в том, что есть качественная разница между милитаризмом как целью существования всего государства и сохранением войны в качестве политического средства. Это прежде всего выражается в качестве жизни граждан того или иного государства, а качество жизни при этом начинается со смысла жизни.
Можно сравнить страну-армию с человеком, проанализировав её, к примеру, с точки зрения "большой пятёрки" - психологической классификации, которая делит человека на пять основных уровней.
Во-первых, в стране-армии высший уровень человека тот, где он определяет смысл своего существования, "царственная ипостась". В стране армии этот уровень присвоен коллективным руководством. Цель существования человека определяет не человек, а система, ориентированная на войну. (Главнокомандующие, военные пропагандисты, штабы и т.п. являются лишь проявлениями этой безличной системы). В таком государстве существует представление о том, что жизнь каждого определяется некоей "общей идеей", "национальной идеей", и в эту идею непременно включается военная агрессия.
В стране-армии цель существования человека – не его существование, а существование страны. В нормальном обществе индивид не подчинён государству и права индивида защищены от посягательств государства..........."
. . . . .
Милитаристское сознание первым делом пытается замаскироваться. Скрыть свой милитаризм можно двумя способами: объявив себя мирной страной или объявив все страны милитаристскими.
http://krotov.info/1/1/1/1_04_rossiya_voennaya.htm#mat
Яков Кротов (священник, Россия) - дуже багато інформації, наприклад:
"ВОЕННАЯ РОССИЯ.
ВОЕННАЯ СТРАНА: ЧТО ЭТО ТАКОЕ.
Военное государство отличается от обычного не военными, а штатскими. Военное государство не признаёт автономности личности, право (пусть даже в виде идеи полицейского государства), согласно лишь на приказ как абсолютный произвол.
Россию часто характеризовали как страну рабов и господ. К сожалению, реально это страна генералов и солдат. Никакого рабства в России не было и нет. Рабом сочли военного. Ошибка понятная: солдаты, как и рабы, бесправны и живут не по своей воле и не по праву, а по приказу. Однако, есть существенная разница: рабы не воюют. Ещё ни одна империя не создавалась армией, состоящей из рабов. Российская империя – не исключение. Не рабами царя были её жители, не холопами, не верноподданными, а военнобязанными. Здесь – качественное отличие России от Руси, которая была разной в разные века, но никогда не была военизированной державой. Здесь – качественное родство России со Спартой, с имерией ацтеков, с Оттоманской Портой и прочими людскими полчищами, в которых главное было не национальность и вера, а желание завоевать и готовность выполнить приказ.
За рубежом первым поделил государства на военные и промышленные Герберт Спенсер (1820-1903) в своих «Основаниях социологии» (1896):
«Современные Дагомея и Россия, а также древние Перу, Египет и Спарта — в социальной системе этих стран жизнь, свобода и имущество гражданина принадлежат государству, целью которого является война».
Можно было бы упомянуть ещё и Пруссию – во всяком случае, немецкие историки Герхард Риттер и Вилфред фон Бредов считали, что прусский милитаризм кладет в основу политики интересы армии, а не государства в целом, военные отношения и военные ценности проникают в гражданское общество.
Спенсер все страны разделил на производящие и воюющие (промышленные и воинственные). Он прилагал к обществу метафору дарвинизма: борьба за существование может вестись через попытку уничтожить другого, а может – через попытку сотрудничества с другим. Спенсер не был социалистом, он был ярым противником социализма, но он был последователем Огюста Конта и считал, что налицо прогресс – появляются промышленные страны. Впрочем, одно то, что Спенсер выделял Спарту и Россию как страны милитаристские, показывает, что он не считал все страны вообще воинственными.
Военное государство имеет ещё и ту особенность, что война тут - общий сценарий поведения. Воюют друг с другом родители и дети, братья и сёстры, прихожане, духовенство, верующие, инаковерующие, неверующие. Внутри любого социального кластера отношения выстраиваются казарменно или, ещё хуже, на фронтовой манер. Разные кластеры объединяются для ведения войны - не конкуренции, а именно войны - между коллегами, социальными группами, внутри учреждения и между учреждениями, вплоть до войны страны с окружающими. Единство несомненно, но это единство тех, кто, воюя между собою, един в нападении на других. Матрёшка агрессивности.
Милитаристское сознание первым делом пытается замаскироваться. Скрыть свой милитаризм можно двумя способами: объявив себя мирной страной или объявив все страны милитаристскими. Российская власть любит утверждать, что она - ещё не более всех военная, не более всех нарушает права человека. Такая маскировка возможна, потому что с точки зрения миротворческой все страны и древнего, и современного мира являются обществами насилия, более того - милитаризованными. США, классическая не милитаристская страна, воюют постоянно. Неправда же милитаристской маскировки в том, что есть качественная разница между милитаризмом как целью существования всего государства и сохранением войны в качестве политического средства. Это прежде всего выражается в качестве жизни граждан того или иного государства, а качество жизни при этом начинается со смысла жизни.
Можно сравнить страну-армию с человеком, проанализировав её, к примеру, с точки зрения "большой пятёрки" - психологической классификации, которая делит человека на пять основных уровней.
Во-первых, в стране-армии высший уровень человека тот, где он определяет смысл своего существования, "царственная ипостась". В стране армии этот уровень присвоен коллективным руководством. Цель существования человека определяет не человек, а система, ориентированная на войну. (Главнокомандующие, военные пропагандисты, штабы и т.п. являются лишь проявлениями этой безличной системы). В таком государстве существует представление о том, что жизнь каждого определяется некоей "общей идеей", "национальной идеей", и в эту идею непременно включается военная агрессия.
В стране-армии цель существования человека – не его существование, а существование страны. В нормальном обществе индивид не подчинён государству и права индивида защищены от посягательств государства..........."
