![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
aakinaЛілія Шевцова:
И, наконец, четвертый фактор заключается в том, что Европа привыкла к постмодернизму и пацифизму, решив, что навсегда покончила с ХХ веком и военными конфликтами. Европа привыкла идти на компромиссы и использовать экономическое давление, и то весьма деликатное. Между тем, Кремль возвратил Европу к стереотипам и приемам ХХ, а в чем-то и ХIХ века. Кремль продемонстрировал иную ментальность: «Запад хочет компромиссов? Значит, слаб и мы будем давить!» В столкновении западной расслабленности и веры в компромиссы с жесткостью и угрозой сброса фигур со стола Запад оказался стороной, застигнутой врасплох и растерявшейся.
Но заметьте главное: несмотря на все колебания и нежелание испытывать Кремль на прочность, Запад в целом и Европа в частности продолжают сохранять единство по вопросу санкций. В Европе единство удерживает Меркель. Все попытки Кремля внести раскол в европейские ряды и через задабривание, и через угрозы ни к чему пока не привели. Ни одна страна ЕС не отказалась от санкций. И не откажется. А Кремль, пытаясь купить лояльность, покупает воздух. Ну сколько сил и средств потратили на Орбана в Венгрии, но Будапешт от санкций не отказался. Сколько ни приглашай чешского президента Земана на Родос, но он не сможет изменить ориентацию Чехии на единство в ЕС.
— Майдан привел Кремль к новой доктрине сдерживания?
— Кремль одобрил новую доктрину сдерживания еще до Евромайдана, реагируя на сужение возможности воспроизводства системы в рамках мирного времени. Толчком к пересмотру механизма выживания системы были, конечно, протесты 2011—2012 годов. Но Украина стала лабораторией для тестирования новой доктрины и эксперимента с целью увидеть, где красная черта, через которую Запад не даст Кремлю перейти.
