....Я умолял маму ехать — хотя бы ради ее внука, моего сына, — но она упрямо отвечала одно и то же: «Голда Меир — проститутка, а Израиль — фашистское государство. Еще одно слово — я пойду в КГБ и сообщу, что мой сын — сионист»… Только после маминой смерти мы смогли выехать из «благословенной» страны. Забавно, что в течение тринадцати лет я был верующим евреем, оставаясь при этом коммунистом. Так продолжалось до тех пор, пока мой пятнадцатилетний сын не ткнул меня носом в «гениальное» произведение «Партийная организация и партийная литература»: «Вот они, истоки фашизма — не у Муссолини, а у Ленина твоего». И я начал пересматривать все, чему меня учили... Но, поскольку я был трусом, свой партбилет не выбросил. Виктор Некрасов, приходя ко мне в дни получки, неизменно спрашивал: «Ну что, опять разбил бутылку коньяка о бровку тротуара?» — это значило, что я уплатил очередные партвзносы. Я мрачно кивал головой, а Ника смеялся: он ведь и сам ежемесячно аккуратно разбивал бутылку коньяка...
Отсюда
Там всё интервью читать надо. Вот судьба у человека! И еще сейчас жив! Девяносто уже.
Его главное стихотворение:
Мой товарищ, в смертельной агонии
Не зови понапрасну друзей.
Дай-ка лучше согрею ладони я
Над дымящейся кровью твоей.
Ты не плачь, не стони, ты не маленький,
Ты не ранен, ты просто убит.
Дай на память сниму с тебя валенки.
Нам ещё наступать предстоит.
Прочитал его рассказ "Ещё одна встреча" и какой-то разрыв шаблона у меня... Политотдел полка в 1945 году направляет офицера-танкиста в духовную семинарию. Это, мол, партийное поручение. И тот дослуживается там до каких-то немыслимых высот.
Вот Ион Деген два года назад совершенно в здравом уме и твёрдой памяти:


