![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
aakinaАлексей МИЛЛЕР,
профессор Центрально-Европейского университета
ДЕМОКРАТИЯ ЭТНИЧЕСКОГО БОЛЬШИНСТВА?
(о русском проекте Валерия Соловья)
Я уже комментировал в ходе этой дискуссии текст Михаила Юрьева, и вторично брать в ней слово у меня намерений не было. Но после прочтения выступления Валерия Соловья появилось желание отреагировать и на его идеи. И прежде всего потому, что обнаруживается поразительное сходство между позициями двух этих авторов.
На первый взгляд, перед нами непримиримые оппоненты. М.Юрьев утверждает, что Россия может существовать только как империя и потому должна озаботиться возрождением себя именно в этом качестве. В.Соловей, наоборот, полагает, что "Россия исчерпала морально-психологические и идеологические ресурсы имперского строительства", что призывы к такому строительству утопичны и вредны и что нам нужно думать о формировании государства-нации. И в этом я с В.Соловьем согласен. Но я не могу согласиться ни с тем смыслом, который он вкладывает в понятие государства-нации, ни с аргументами, которые использует для обоснования своей позиции и которые в конечном счете и сближают его с М.Юрьевым.
Попробую это доказать, но начну все же с другого. Начну с того, как представляет себе В.Соловей главных противников своего проекта и где их ищет.
"У нас, - пишет он, - почему-то считается неприличным и неполиткорректным публично говорить о том, что существует отчетливая корреляция между приверженностью имперской идее и этничностью. Среди сторонников этой идеи слишком много нерусских и полукровок. Скажем, Сергей Кургинян - обрусевший армянин, Сергей Марков и Михаил Юрьев - полуевреи. Дело не только в том, что они армяне или евреи. В конце концов, среди имперцев немало и русских. Важна мотивация. Инородцам и полукровкам нужен имперский горизонт, потому что им было бы некомфортно жить в русском национальном государстве".
Это одновременно поразительно лукавый и поразительно честный пассаж.
Его лукавость в том, что тезис об "отчетливой корреляции между приверженностью имперской идее и этничностью" (читай - нерусскостью) вынесен вперед, а дезавуирующая его оговорка ("среди имперцев немало и русских") представлена как частность. Равно как и в том, что "обрусевший армянин и полуевреи" в следующей фразе становятся "армянами и евреями", которым русского народа не жалко.
На мой поверхностный взгляд телезрителя (ни с одним из называемых далее людей я лично не знаком), С.Маркову и С.Кургиняну не жалко никого, кроме себя. Однако никаких существенных отличий в данном отношении между ними и "арийски чистыми" имперцами А.Дугиным и А.Прохановым я, при всем желании, обнаружить не могу. Наблюдая г-на Проханова в моменты, когда ему в ходе публичных дебатов удается достичь высот душевного волнения, мне кажется, что ему не жалко и себя. Точность моих наблюдений и причины этого явления можно обсуждать. Но в любом случае навязываемое нам мнение о том, что "имперец" Проханов искренне заблуждается, а Кургинян, Юрьев и Марков "имперцы" исключительно потому, что в одном течет армянская кровь, а в двух других - еврейская, по причине чего всем троим "русских не жалко", не просто бездоказательное и жульническое. Мне лично оно представляется намного более неприличным, чем публичное и громкое испускание кишечных газов.
Честность же этого пассажа состоит в том, что В.Соловей открыто признает: инородцам и полукровкам "было бы некомфортно жить в русском национальном государстве", каким его видит автор. Он, правда, нигде и ничего не говорит о том, что именно создаст для них дискомфорт. Но косвенных указаний на то, что полноценными гражданами России, согласно проекту, могут быть только русские, в тексте более чем достаточно. Для других в формулировках В.Соловья ("государство русского народа", "гораздо важнее, что думают по данному поводу сами граждане России, что думают русские", "этого хотят и все русские, подавляющее большинство граждан России") места не находится. Курсив, правда, везде мой, но авторскую мысль, думаю, он не только не искажает, но и проясняет.
А русские, как нетрудно заметить (в дополнение к сказанному выше о селекции по составу крови см. критерии, на основании которых фиксируются отличия русского, украинского и белорусского народов), - это для В.Соловья характеристика генетическая. Похоже, он согласился с критикой известного сторонника биологического подхода к нации А. Севастьянова, упрекавшего В.Соловья в том, что тот портит свой тезис о генетической природе нации оговорками насчет того, что у нее есть еще и обусловленность социально-культурная[1]. Во всяком случае, украинцы теперь в глазах В.Соловья отдельный народ прежде всего потому, что отличаются от русских генетически. А если бы генетически не отличались, то на статус отдельного народа претендовать не могли бы? А миллионы обрусевших (т.е. считающих себя русскими) украинцев или татар - они кто? Что, гены у них тоже "обрусели"? Или, может быть, с этими генами в "государстве русского народа" еще предстоит разбираться?
Впрочем, кое с кем предстоит разобраться уже сейчас - иначе никакого такого государства может не быть. "Осуществиться государству русского народа препятствует прежде всего наша элита, которая отчуждена от основной массы населения социально, культурно, экзистенциально и во многом этнически - надо называть вещи своими именами". Что ж, назовем вещи своими именами и мы. В.Соловей сознательно или бессознательно проповедует расовый, нацистский национализм, от которого прямая дорога к замеру черепов, анализу ДНК и нюренбергским законам. Не знаю, облюбовал уже себе автор место обмерщика черепов или где-то рядом с ним, либо пока еще на сей счет всерьез не размышлял. Но, судя по всему, надеется, что в "государстве русского народа" жить и творить ему будет комфортнее, ибо с оппонентами и конкурентами в лице "инородцев и полукровок" иметь дело больше не придется.
Кстати, один фрустрированный господин, использовавший этот способ перераспределения статусов, был плохим художником; среди его последователей, насколько можно судить по тексту В.Соловья, могут встречаться и неважные историки. Хороший историк никогда бы не написал, что "общим принципом ее (России. - А.М.) экспансионистской политики" было то, что "российская империя создавалась за счет территорий, которые в технико-экономическом и военном отношениях от России заметно отставали". Потому что хороший историк знает: западные окраины Российской империи в момент их аннексии и в культурном, и в "технико-экономическом" отношении заметно превосходили центральные области. И в других случаях, когда В.Соловей заводит речь об истории, он дает основания усомниться в своей профессиональной квалификации.
Но это, в конечном счете, не главное. Главное в том, что автор, конструируя образ постимперской отечественной государственности, привносит в этот образ черты, свидетельствующие о наличии в сознании конструктора предрасположенности к расовым или генным теориям. И при этом он, похоже, плохо осведомлен не только об истории Российской империи, но и о традиции русской националистической мысли, отнюдь не одномерной, равно как и о состоянии современного российского общества.
Особенность всех крупных наций, формировавшихся в ядре империй, - их ассимиляторский, этнически открытый характер. В России это хорошо понимали, и поэтому расовые теории, популярные в Х1Х веке, особенно в Германии, не получили здесь широкого распространения. И потому же такие ключевые фигуры русского национализма позапрошлого столетия, как, например, С.С.Уваров или М.Н.Катков (П.Б.Струве не берем как "генетически неполноценного"), очень удивились бы тому, как В.Соловей понимает русскость и как из наличия у человека определенной доли "инородческой" крови выводит антирусскость. "Было бы в высшей степени несообразно […] с политическими и национальными интересами России, - писал Катков в 1866 году, - отметать от русского народа всех русских подданных католического или евангелического исповедания, а также еврейского закона, и делать из них, вопреки здравому смыслу, поляков или немцев". Но что В.Cоловью до какого-то Каткова? Ведь и сам русский народ, от имени которого он выступает, ему, судя по всему, не очень-то интересен в его реальных, а не желательных для автора умонастроениях.
Дело в том, что подавляющее большинство граждан России думает так, как думал когда-то Катков, а не так, как думает сегодня за них В.Соловей. На вопрос, кого можно считать русским, 41% отвечает: "того, кто воспитан на русской культуре и считает ее своей"; 37% - "того, кто любит Россию"; 29% - "того, кто считает себя русским". Сторонников того, чтобы считать русскими тех, чьи родители русские, - 26%; тех, "кто русские по паспорту", - 10%. Столько же полагает, что русский есть синоним православного. И это - устойчивая пропорция, воспроизводимая в опросах из года в год[2].
Нет, не состав крови и не гены, а самоидентификация и культура являются критериями членства в нации, причем не только для большинства современных исследователей общества и русских мыслителей прошлого, включая значительную часть националистически ориентированных, но и для преобладающей части граждан России. Однако В.Соловей не хочет, чтобы люди сами определяли свою национальную идентичность. Это он хочет определять, кто русский, а кто нет. Интересно, уверен ли сам В.Соловей, что какая-нибудь из его прабабок не переспала с немцем, поляком, грузином или, прости господи, евреем? Себе-то анализ ДНК делал?
Обратите внимание, как охотно он ссылается на социологические данные, якобы подтверждающие его тезисы, не приводя при этом ни одной цифры. Думаю, что не случайно. Такие ссылки без ссылок позволяют В.Соловью говорить от имени всех русских - "русские хотят", "этого хотят и все русские". Уверяю, нет ни единой вещи, даже самой прекрасной, которой бы хотели все русские, все французы или все немцы; даже жить хотят не все. Но подобные "обобщения" позволяют риторически конструировать образ единой национальной воли, у которой есть свои выразители, говорящие от имени русского народа. В.Соловей, похоже, не сомневается, что роль эта ему подходит. А если некий Миллер имеет иное мнение о том, как большинство населения страны определяет русскость, а также о том, как следует понимать национальное государство, то спорить с ним очень легко. Точнее, с ним вообще нет нужды спорить по существу, потому что он полукровка и ему "русских не жалко". Приватно хочу предупредить г-на Соловья, что во мне вполне достаточно "генов" от моего русского деда, рязанского кулака, чтобы при встрече ответить на подобные аргументы по-простому, как они того и заслуживают.
Что означает их использование в публичной дискуссии? Оно означает, помимо прочего, что все рассуждения автора о России как полиэтническом, правовом и демократическом государстве не стоят ломаного гроша. Будь он озабочен "всего лишь" обеспечением законности и гражданского равноправия, вряд ли, думаю, стал бы городить весь этот идеологический огород с песнопениями в адрес "государства русского (генетически проверенного? - А.М.) народа" и инвективами против "инородцев и полукровок". Неужели достаточно его, государство, так назвать, чтобы оно стало демократическим и правовым? А если недостаточно, то что нужно еще, чтобы оно таким стало? Ответа нет, как нет и обремененности самим вопросом. Учитывая, однако, подозрительное отношение В.Соловья к нерусским этничностям и его же предрасположенность объяснять иные, чем у него, идеологические и политические позиции безжалостным отношением "инородцев" к русским, расшифровка его замысла не покажется очень уж непосильным делом.
Демократия и право, которые предполагают, среди прочего, защиту прав меньшинств, причем не только этнических, у г-на Соловья оказываются демократией и правом для этнического большинства. Именно оно и должно устанавливать правовые нормы, не обращая внимания на то, что думают по этому поводу разного рода меньшинства и предписывая их исполнение с помощью соловьевских "пряников" и "кнутов". Первые, понятно, должны быть исключительно символическими. А как со вторыми?
Говоря о действительно важной и сложной проблеме, унаследованной Россией от СССР, а именно - о территоризации этничности и связанной с этим дискриминации нетитульных этнических групп в национальных территориальных образованиях, автор выражается вполне ясно: "Пусть они боятся обидеть русских"; "всем будет предложен простой и понятный выбор: подчиняться российским законам или лететь на Луну и строить там свое государство". Ну да, в Казахстан теперь не сошлешь! Очередной пример нашего давнего интеллектуального недуга - всякая сложная проблема должна иметь простое решение. Или соглашайтесь, или отправляйтесь на Луну! А ну как и на Луну не полетят, и не испугаются? Будем учить бояться? Начнем с демократии, а чем кончим? Советую, кстати, г-ну Соловью почитать недавнюю книгу Майкла Манна, в которой он показывает, что геноцид и этнические чистки вполне возможны и даже весьма вероятны именно при демократии, если она понимается как власть этнического большинства [3].
Я не излагаю здесь свою точку зрения на проблему территоризации этничности, как и свою позицию по другим вопросам, касающимся строительства в России государства-нации. Интересующихся моим мнением отсылаю к лекции, прочитанной мной в Билингве [4], и к статье "Нация как рамка политической жизни", которая выйдет в летнем номере журнала "Pro et Contra". В данном же случае я вижу свою задачу в другом. Чтобы продвинуться в представлениях о том, каким может и должно быть российское государство (цель, поставленная организаторами дискуссии), нужно, мне кажется отдавать себе ясный отчет и в том, каким оно в современном мире быть не может. Поэтому я счел необходимым высказаться по поводу имперских фантазий Михаила Юрьева. Поэтому же пишу эти заметки по поводу антиимперского национализма Валерия Соловья.
Я начал с констатации поразительного сходства их идеологически разнонаправленных проповедей. Оно не только в том, что они проповеди. И даже не только в том, что оба автора претендуют на выведение России с помощью своих проектов из обнаруженного ими экзистенциального тупика, на возвращение русским якобы утраченного ими смысла существования. Сходство прежде всего в том, что им одинаково видятся исторический маршрут, на котором может быть возвращен утерянный, по их мнению, смысл, и способы его обретения.
Послушаем В.Соловья.
"Революция низкой интенсивности, социальная война всех против всех в России вполне может начаться, - прогнозирует он. - Более того, вхождение России в новую Смуту я считаю весьма высоковероятным и даже практически неизбежным. В ходе такой Смуты, к сожалению, многие достижения будут пущены под нож. Но я не вижу другого пути решения стоящей перед страной проблемы элиты […] Я понимаю, что в квазиреволюционном механизме перехода от нынешнего государства к нормальному национальному демократическому государству русского народа есть нечто пугающее. Но, боюсь, другого пути не будет. Нам придется пройти через какую-то полосу хаоса, и остается надеяться, что этот период окажется недолговечным".
А теперь вспомните, а если забыли, то перечитайте пророчества Михаила Юрьева. Он ведь тоже видит выход из созданного его воображением экзистенциального тупика в войне всех против всех - правда, не столько внутри страны, сколько в глобальном масштабе. Он тоже начинает с осторожного предположения, что война возможна, а заканчивает утверждением, что этот сценарий неизбежен. Но констатация неизбежности чего-то означает и призыв готовиться к неизбежному, равно как и его упреждающую легитимацию.
Вроде бы один за империю, другой за нацию, а глядишь - оба за войну. Оба хотят срочно помочь русским найти смысл жизни, полагая, очевидно, что без них людям никак не справиться. И обретение этого смысла оба не мыслят без социального катаклизма огромных масштабов, убеждая нас в том, что сценарий более или менее спокойной, нормальной, мирной жизни, где можно заниматься практическим обустройством индивидуального и семейного бытия, а также страны, общества, дорог, городов, сел и придворовой территории, - это не для нас. Наконец, оба подводят читателя к мысли, что многие ограничения, которые принято уважать, уже не действуют: один "таблетками правды" предлагает кормить подозреваемых в преступлениях, другой "инородцев" на Луну отправлять. И интеллектуальное качество одинаковое - тот же жанр псевдонаучной проповеди при отсутствии даже намека на какую бы то ни было положительную программу, которую можно было бы обсуждать.
Впрочем, М.Юрьев, отдадим ему должное, хотя бы не обещает нам торжества демократии как результата всемирной бойни. А В.Соловей обещает вырастающее из Смуты русское демократическое государство. Смута решит, наконец, "проблему элиты" и, надо полагать, по ходу своего развертывания не только словом, но и делом объяснит "инородцам", что значит "бояться русских". О том, какая "элита" выбрасывается обычно на политическую поверхность в смутные времена, автор предпочитает не распространяться.
Иными словами, В.Соловей обещает то, чего мир еще не наблюдал, — триумф демократии и права как результат войны всех против всех в многонациональной стране. И, можно предположить, готов играть в этой войне роль идеолога русских, воюющих против нерусских, и, в случае победы, принять в знак благодарности за заслуги все, что получают в таких случаях идеологи победителей. Ну, а если дело кончится крахом, т.е. новым государственным распадом, то идеолог сможет напомнить о том, что с самого начала выступал и в роли объективного аналитика, предупреждавшего и о возможности катастрофической развязки. Перечитайте под этим углом зрения текст г-на Соловья, и вам многое станет ясным. Такая вот высокоинтеллектуальная игра с судьбой страны, государства и народа. Таковы его, народа, сегодняшние новые друзья.
1 А. Севастьянов. Соловей русского национализма // Политический класс.2007, №26. Доступно в интернете: http://politklass.ru/cgi-bin/issue.pl?id=728
2 См.: Н.Тихонова. Постимперский синдром или поиск национальной идентичности?//После империи. М.: Фонд "Либеральная миссия", 2007. С. 172. Сумма процентов больше 100, потому что можно было дать два ответа.
3 Michael Mann. The Dark Side of Democracy: Explaining Ethnic Cleansing. Cambridge University Press, 2005.
4 http://www/polit.ru/lectures/2007/04/19/nacija.html
профессор Центрально-Европейского университета
ДЕМОКРАТИЯ ЭТНИЧЕСКОГО БОЛЬШИНСТВА?
(о русском проекте Валерия Соловья)
Я уже комментировал в ходе этой дискуссии текст Михаила Юрьева, и вторично брать в ней слово у меня намерений не было. Но после прочтения выступления Валерия Соловья появилось желание отреагировать и на его идеи. И прежде всего потому, что обнаруживается поразительное сходство между позициями двух этих авторов.
На первый взгляд, перед нами непримиримые оппоненты. М.Юрьев утверждает, что Россия может существовать только как империя и потому должна озаботиться возрождением себя именно в этом качестве. В.Соловей, наоборот, полагает, что "Россия исчерпала морально-психологические и идеологические ресурсы имперского строительства", что призывы к такому строительству утопичны и вредны и что нам нужно думать о формировании государства-нации. И в этом я с В.Соловьем согласен. Но я не могу согласиться ни с тем смыслом, который он вкладывает в понятие государства-нации, ни с аргументами, которые использует для обоснования своей позиции и которые в конечном счете и сближают его с М.Юрьевым.
Попробую это доказать, но начну все же с другого. Начну с того, как представляет себе В.Соловей главных противников своего проекта и где их ищет.
"У нас, - пишет он, - почему-то считается неприличным и неполиткорректным публично говорить о том, что существует отчетливая корреляция между приверженностью имперской идее и этничностью. Среди сторонников этой идеи слишком много нерусских и полукровок. Скажем, Сергей Кургинян - обрусевший армянин, Сергей Марков и Михаил Юрьев - полуевреи. Дело не только в том, что они армяне или евреи. В конце концов, среди имперцев немало и русских. Важна мотивация. Инородцам и полукровкам нужен имперский горизонт, потому что им было бы некомфортно жить в русском национальном государстве".
Это одновременно поразительно лукавый и поразительно честный пассаж.
Его лукавость в том, что тезис об "отчетливой корреляции между приверженностью имперской идее и этничностью" (читай - нерусскостью) вынесен вперед, а дезавуирующая его оговорка ("среди имперцев немало и русских") представлена как частность. Равно как и в том, что "обрусевший армянин и полуевреи" в следующей фразе становятся "армянами и евреями", которым русского народа не жалко.
На мой поверхностный взгляд телезрителя (ни с одним из называемых далее людей я лично не знаком), С.Маркову и С.Кургиняну не жалко никого, кроме себя. Однако никаких существенных отличий в данном отношении между ними и "арийски чистыми" имперцами А.Дугиным и А.Прохановым я, при всем желании, обнаружить не могу. Наблюдая г-на Проханова в моменты, когда ему в ходе публичных дебатов удается достичь высот душевного волнения, мне кажется, что ему не жалко и себя. Точность моих наблюдений и причины этого явления можно обсуждать. Но в любом случае навязываемое нам мнение о том, что "имперец" Проханов искренне заблуждается, а Кургинян, Юрьев и Марков "имперцы" исключительно потому, что в одном течет армянская кровь, а в двух других - еврейская, по причине чего всем троим "русских не жалко", не просто бездоказательное и жульническое. Мне лично оно представляется намного более неприличным, чем публичное и громкое испускание кишечных газов.
Честность же этого пассажа состоит в том, что В.Соловей открыто признает: инородцам и полукровкам "было бы некомфортно жить в русском национальном государстве", каким его видит автор. Он, правда, нигде и ничего не говорит о том, что именно создаст для них дискомфорт. Но косвенных указаний на то, что полноценными гражданами России, согласно проекту, могут быть только русские, в тексте более чем достаточно. Для других в формулировках В.Соловья ("государство русского народа", "гораздо важнее, что думают по данному поводу сами граждане России, что думают русские", "этого хотят и все русские, подавляющее большинство граждан России") места не находится. Курсив, правда, везде мой, но авторскую мысль, думаю, он не только не искажает, но и проясняет.
А русские, как нетрудно заметить (в дополнение к сказанному выше о селекции по составу крови см. критерии, на основании которых фиксируются отличия русского, украинского и белорусского народов), - это для В.Соловья характеристика генетическая. Похоже, он согласился с критикой известного сторонника биологического подхода к нации А. Севастьянова, упрекавшего В.Соловья в том, что тот портит свой тезис о генетической природе нации оговорками насчет того, что у нее есть еще и обусловленность социально-культурная[1]. Во всяком случае, украинцы теперь в глазах В.Соловья отдельный народ прежде всего потому, что отличаются от русских генетически. А если бы генетически не отличались, то на статус отдельного народа претендовать не могли бы? А миллионы обрусевших (т.е. считающих себя русскими) украинцев или татар - они кто? Что, гены у них тоже "обрусели"? Или, может быть, с этими генами в "государстве русского народа" еще предстоит разбираться?
Впрочем, кое с кем предстоит разобраться уже сейчас - иначе никакого такого государства может не быть. "Осуществиться государству русского народа препятствует прежде всего наша элита, которая отчуждена от основной массы населения социально, культурно, экзистенциально и во многом этнически - надо называть вещи своими именами". Что ж, назовем вещи своими именами и мы. В.Соловей сознательно или бессознательно проповедует расовый, нацистский национализм, от которого прямая дорога к замеру черепов, анализу ДНК и нюренбергским законам. Не знаю, облюбовал уже себе автор место обмерщика черепов или где-то рядом с ним, либо пока еще на сей счет всерьез не размышлял. Но, судя по всему, надеется, что в "государстве русского народа" жить и творить ему будет комфортнее, ибо с оппонентами и конкурентами в лице "инородцев и полукровок" иметь дело больше не придется.
Кстати, один фрустрированный господин, использовавший этот способ перераспределения статусов, был плохим художником; среди его последователей, насколько можно судить по тексту В.Соловья, могут встречаться и неважные историки. Хороший историк никогда бы не написал, что "общим принципом ее (России. - А.М.) экспансионистской политики" было то, что "российская империя создавалась за счет территорий, которые в технико-экономическом и военном отношениях от России заметно отставали". Потому что хороший историк знает: западные окраины Российской империи в момент их аннексии и в культурном, и в "технико-экономическом" отношении заметно превосходили центральные области. И в других случаях, когда В.Соловей заводит речь об истории, он дает основания усомниться в своей профессиональной квалификации.
Но это, в конечном счете, не главное. Главное в том, что автор, конструируя образ постимперской отечественной государственности, привносит в этот образ черты, свидетельствующие о наличии в сознании конструктора предрасположенности к расовым или генным теориям. И при этом он, похоже, плохо осведомлен не только об истории Российской империи, но и о традиции русской националистической мысли, отнюдь не одномерной, равно как и о состоянии современного российского общества.
Особенность всех крупных наций, формировавшихся в ядре империй, - их ассимиляторский, этнически открытый характер. В России это хорошо понимали, и поэтому расовые теории, популярные в Х1Х веке, особенно в Германии, не получили здесь широкого распространения. И потому же такие ключевые фигуры русского национализма позапрошлого столетия, как, например, С.С.Уваров или М.Н.Катков (П.Б.Струве не берем как "генетически неполноценного"), очень удивились бы тому, как В.Соловей понимает русскость и как из наличия у человека определенной доли "инородческой" крови выводит антирусскость. "Было бы в высшей степени несообразно […] с политическими и национальными интересами России, - писал Катков в 1866 году, - отметать от русского народа всех русских подданных католического или евангелического исповедания, а также еврейского закона, и делать из них, вопреки здравому смыслу, поляков или немцев". Но что В.Cоловью до какого-то Каткова? Ведь и сам русский народ, от имени которого он выступает, ему, судя по всему, не очень-то интересен в его реальных, а не желательных для автора умонастроениях.
Дело в том, что подавляющее большинство граждан России думает так, как думал когда-то Катков, а не так, как думает сегодня за них В.Соловей. На вопрос, кого можно считать русским, 41% отвечает: "того, кто воспитан на русской культуре и считает ее своей"; 37% - "того, кто любит Россию"; 29% - "того, кто считает себя русским". Сторонников того, чтобы считать русскими тех, чьи родители русские, - 26%; тех, "кто русские по паспорту", - 10%. Столько же полагает, что русский есть синоним православного. И это - устойчивая пропорция, воспроизводимая в опросах из года в год[2].
Нет, не состав крови и не гены, а самоидентификация и культура являются критериями членства в нации, причем не только для большинства современных исследователей общества и русских мыслителей прошлого, включая значительную часть националистически ориентированных, но и для преобладающей части граждан России. Однако В.Соловей не хочет, чтобы люди сами определяли свою национальную идентичность. Это он хочет определять, кто русский, а кто нет. Интересно, уверен ли сам В.Соловей, что какая-нибудь из его прабабок не переспала с немцем, поляком, грузином или, прости господи, евреем? Себе-то анализ ДНК делал?
Обратите внимание, как охотно он ссылается на социологические данные, якобы подтверждающие его тезисы, не приводя при этом ни одной цифры. Думаю, что не случайно. Такие ссылки без ссылок позволяют В.Соловью говорить от имени всех русских - "русские хотят", "этого хотят и все русские". Уверяю, нет ни единой вещи, даже самой прекрасной, которой бы хотели все русские, все французы или все немцы; даже жить хотят не все. Но подобные "обобщения" позволяют риторически конструировать образ единой национальной воли, у которой есть свои выразители, говорящие от имени русского народа. В.Соловей, похоже, не сомневается, что роль эта ему подходит. А если некий Миллер имеет иное мнение о том, как большинство населения страны определяет русскость, а также о том, как следует понимать национальное государство, то спорить с ним очень легко. Точнее, с ним вообще нет нужды спорить по существу, потому что он полукровка и ему "русских не жалко". Приватно хочу предупредить г-на Соловья, что во мне вполне достаточно "генов" от моего русского деда, рязанского кулака, чтобы при встрече ответить на подобные аргументы по-простому, как они того и заслуживают.
Что означает их использование в публичной дискуссии? Оно означает, помимо прочего, что все рассуждения автора о России как полиэтническом, правовом и демократическом государстве не стоят ломаного гроша. Будь он озабочен "всего лишь" обеспечением законности и гражданского равноправия, вряд ли, думаю, стал бы городить весь этот идеологический огород с песнопениями в адрес "государства русского (генетически проверенного? - А.М.) народа" и инвективами против "инородцев и полукровок". Неужели достаточно его, государство, так назвать, чтобы оно стало демократическим и правовым? А если недостаточно, то что нужно еще, чтобы оно таким стало? Ответа нет, как нет и обремененности самим вопросом. Учитывая, однако, подозрительное отношение В.Соловья к нерусским этничностям и его же предрасположенность объяснять иные, чем у него, идеологические и политические позиции безжалостным отношением "инородцев" к русским, расшифровка его замысла не покажется очень уж непосильным делом.
Демократия и право, которые предполагают, среди прочего, защиту прав меньшинств, причем не только этнических, у г-на Соловья оказываются демократией и правом для этнического большинства. Именно оно и должно устанавливать правовые нормы, не обращая внимания на то, что думают по этому поводу разного рода меньшинства и предписывая их исполнение с помощью соловьевских "пряников" и "кнутов". Первые, понятно, должны быть исключительно символическими. А как со вторыми?
Говоря о действительно важной и сложной проблеме, унаследованной Россией от СССР, а именно - о территоризации этничности и связанной с этим дискриминации нетитульных этнических групп в национальных территориальных образованиях, автор выражается вполне ясно: "Пусть они боятся обидеть русских"; "всем будет предложен простой и понятный выбор: подчиняться российским законам или лететь на Луну и строить там свое государство". Ну да, в Казахстан теперь не сошлешь! Очередной пример нашего давнего интеллектуального недуга - всякая сложная проблема должна иметь простое решение. Или соглашайтесь, или отправляйтесь на Луну! А ну как и на Луну не полетят, и не испугаются? Будем учить бояться? Начнем с демократии, а чем кончим? Советую, кстати, г-ну Соловью почитать недавнюю книгу Майкла Манна, в которой он показывает, что геноцид и этнические чистки вполне возможны и даже весьма вероятны именно при демократии, если она понимается как власть этнического большинства [3].
Я не излагаю здесь свою точку зрения на проблему территоризации этничности, как и свою позицию по другим вопросам, касающимся строительства в России государства-нации. Интересующихся моим мнением отсылаю к лекции, прочитанной мной в Билингве [4], и к статье "Нация как рамка политической жизни", которая выйдет в летнем номере журнала "Pro et Contra". В данном же случае я вижу свою задачу в другом. Чтобы продвинуться в представлениях о том, каким может и должно быть российское государство (цель, поставленная организаторами дискуссии), нужно, мне кажется отдавать себе ясный отчет и в том, каким оно в современном мире быть не может. Поэтому я счел необходимым высказаться по поводу имперских фантазий Михаила Юрьева. Поэтому же пишу эти заметки по поводу антиимперского национализма Валерия Соловья.
Я начал с констатации поразительного сходства их идеологически разнонаправленных проповедей. Оно не только в том, что они проповеди. И даже не только в том, что оба автора претендуют на выведение России с помощью своих проектов из обнаруженного ими экзистенциального тупика, на возвращение русским якобы утраченного ими смысла существования. Сходство прежде всего в том, что им одинаково видятся исторический маршрут, на котором может быть возвращен утерянный, по их мнению, смысл, и способы его обретения.
Послушаем В.Соловья.
"Революция низкой интенсивности, социальная война всех против всех в России вполне может начаться, - прогнозирует он. - Более того, вхождение России в новую Смуту я считаю весьма высоковероятным и даже практически неизбежным. В ходе такой Смуты, к сожалению, многие достижения будут пущены под нож. Но я не вижу другого пути решения стоящей перед страной проблемы элиты […] Я понимаю, что в квазиреволюционном механизме перехода от нынешнего государства к нормальному национальному демократическому государству русского народа есть нечто пугающее. Но, боюсь, другого пути не будет. Нам придется пройти через какую-то полосу хаоса, и остается надеяться, что этот период окажется недолговечным".
А теперь вспомните, а если забыли, то перечитайте пророчества Михаила Юрьева. Он ведь тоже видит выход из созданного его воображением экзистенциального тупика в войне всех против всех - правда, не столько внутри страны, сколько в глобальном масштабе. Он тоже начинает с осторожного предположения, что война возможна, а заканчивает утверждением, что этот сценарий неизбежен. Но констатация неизбежности чего-то означает и призыв готовиться к неизбежному, равно как и его упреждающую легитимацию.
Вроде бы один за империю, другой за нацию, а глядишь - оба за войну. Оба хотят срочно помочь русским найти смысл жизни, полагая, очевидно, что без них людям никак не справиться. И обретение этого смысла оба не мыслят без социального катаклизма огромных масштабов, убеждая нас в том, что сценарий более или менее спокойной, нормальной, мирной жизни, где можно заниматься практическим обустройством индивидуального и семейного бытия, а также страны, общества, дорог, городов, сел и придворовой территории, - это не для нас. Наконец, оба подводят читателя к мысли, что многие ограничения, которые принято уважать, уже не действуют: один "таблетками правды" предлагает кормить подозреваемых в преступлениях, другой "инородцев" на Луну отправлять. И интеллектуальное качество одинаковое - тот же жанр псевдонаучной проповеди при отсутствии даже намека на какую бы то ни было положительную программу, которую можно было бы обсуждать.
Впрочем, М.Юрьев, отдадим ему должное, хотя бы не обещает нам торжества демократии как результата всемирной бойни. А В.Соловей обещает вырастающее из Смуты русское демократическое государство. Смута решит, наконец, "проблему элиты" и, надо полагать, по ходу своего развертывания не только словом, но и делом объяснит "инородцам", что значит "бояться русских". О том, какая "элита" выбрасывается обычно на политическую поверхность в смутные времена, автор предпочитает не распространяться.
Иными словами, В.Соловей обещает то, чего мир еще не наблюдал, — триумф демократии и права как результат войны всех против всех в многонациональной стране. И, можно предположить, готов играть в этой войне роль идеолога русских, воюющих против нерусских, и, в случае победы, принять в знак благодарности за заслуги все, что получают в таких случаях идеологи победителей. Ну, а если дело кончится крахом, т.е. новым государственным распадом, то идеолог сможет напомнить о том, что с самого начала выступал и в роли объективного аналитика, предупреждавшего и о возможности катастрофической развязки. Перечитайте под этим углом зрения текст г-на Соловья, и вам многое станет ясным. Такая вот высокоинтеллектуальная игра с судьбой страны, государства и народа. Таковы его, народа, сегодняшние новые друзья.
1 А. Севастьянов. Соловей русского национализма // Политический класс.2007, №26. Доступно в интернете: http://politklass.ru/cgi-bin/issue.pl?id=728
2 См.: Н.Тихонова. Постимперский синдром или поиск национальной идентичности?//После империи. М.: Фонд "Либеральная миссия", 2007. С. 172. Сумма процентов больше 100, потому что можно было дать два ответа.
3 Michael Mann. The Dark Side of Democracy: Explaining Ethnic Cleansing. Cambridge University Press, 2005.
4 http://www/polit.ru/lectures/2007/04/19/nacija.html
